Говорят, Виктор Пелевин написал плохой роман. И нарочно устроил шумиху то ли с кражей, то ли с плагиатом его электронной версии, которая пошла по рукам, как девица лёгкого поведения, в инет-сети прямо перед публикацией в издательстве «ЭКСМО». С хорошим романом, как можно рассудить, такой игры «в тёмную» не устраивают.
Но когда, наслушавшись этих версий, я начал читать этот странный текст, то понял, что иначе с ним и не могло произойти. Роман-то вампирский с головы до пят, ему крови надо хоть на пол-укуса, хоть на полкапли. И чем больше о нём шуметь, чем больше пожирать глазами строки его диалогов на экране ли комп-монитора, с книжной ли страницы, тем больше будет раздуваться этот «Ампир В» до размеров хорошо упитанного элитного вампира.
Почему диалоги, спросите вы? А потому что они – самое плохое, что есть в романе. Дело в том, что его герой, 19-летний разгильдяй Роман Шторкин, постоянно недоумевает, постоянно нуждается в разъяснениях. Отзывчивые дяди-вампиры охотно идут ему навстречу, и Рома, ставший к тому времени Рамой, так же охотно мотает всё это на ус. Не важно, ахинея это, бред ли, поп-буддизм или ретро-берклианство. Роман-то пишется, пухнет, растёт, как опившийся крови вампир, и это хорошо.
Итак, недоумения. Вначале Роме поясняют, что в него перейдёт «язык», существующий отдельно и только меняющий время от времени тела доверчивых юношей. Он-де и есть «душа и суть вампира». «А как можно узнать языком?» – спрашивает наивный парень, так, в общем-то, и не понявший, что его элементарно разводят. «Объяснять бесполезно», – втюхивают ему. Хотя весь последующий текст есть не что иное, как сплошное объяснение, вамп-лекция. А наш трагикомический почемучка, как и задумано, являет собой добросовестного слушателя и пытливого вампирического студента.
Он никак, например, не может понять, что такое «гламур» и «дискурс». Ему говорят: «Это два главных искусства, в которых должен совершенствоваться вампир». Неясно? Ему объясняют дальше, специально для языкатого Романа: «Их сущностью являются маскировка и контроль». Опять неясно? Тогда подключается главное пелевинское орудие – прикольная филология. Из неё следует, что «гламур» – это, в переводе «с шотландского», означает колдовство, а «дискурс» – «запрещение бегства». Всё ещё неясно? Тогда наконец-то прибегают к понятиям, ныне всем понятным, в разъяснениях не нуждающихся, – это синонимы секса и денег. Всё остальное – «сублимации», «янь и инь» и прочая гламурная мистика – для толпы. Неудивительно, что Рома, ещё сохранивший каким-то чудом свою человеческую суть, вскоре заснул от скуки.
Но нам-то остаётся читать ещё львиную долю романа, из таких вот заморочек состоящего! Из таких вот «не понял» – «объясняю». И бог его знает, что там ещё будет напридумано. Хотя и так ясно, что умно-глупого Рому безбожно дурят и используют (дальнейшее чтение это только подтверждает). А нас-то зачем дурить? Мы ведь на вампиров не учимся. Нам-то становиться элитой, то бишь вампирами-«животноводами» по доению человеческого стада и «халдеев»-чиновников, не светит. Мы-то совершать «великое грехопадение» с итоговым висением вниз головой и приятными беседами о смысле жизни с местными воландами не собираемся. Вкушать «баблос» – напиток богов, поп-писателей и избранных вампиров (что одно и то же) – нам тоже вроде бы не придётся.
Надо ли тогда вникать в рассчитанные на лохов или ВП-фанатов рассуждения о типах ума «А» и «Б», думающих только об одном – деньгах и сексе или «Дереве жизни», венчаемом похмельной женской головой с прозрачным именем Иштар Борисовна? И так ведь видно, что это самое беззастенчивое самоцитирование всех этих «Ч. и П.» или «G. П.» – культовых романов студентов-гуманитариев, буддистов-программистов или бывших менеджеров компьютерных фирм, уволенных за нарушение корпоративной этики. Всё та же сатира пополам с ехидной усмешкой в адрес всего человечества, всё те же символы в оболочке псевдоинтеллектуального анекдота, всё те же языковые ребусы в коконе вялого молодёжно-сленгового юмора. Яркий, компактный пример такого растекания мысли по древу – название романа. То ли «Пятая Империя», воспеваемая идеологами газеты «Завтра», то ли «Империя Пяти» (вампиров, масонов, халдеев, министров-капиталистов?), то ли просто «Вампирская империя», что для хитрого
В. Пелевина было бы до смешного просто.
С другой стороны, что может быть проще прозы В. Пелевина. Трубадур безбашенных 90-х, пустотофил и реализмофоб, он давно уже занял свою нишу, из которой, как вампир на пенсии, вылетать не хочет. Да и не заставишь. Одно ясно: по-настоящему нового романа он уже никогда не напишет. Так и будет, как белка в колесе Сансары, крутиться в раз и навсегда избранной тематике буддийско-берклианско-кальдероновского разлива: «Жизнь есть блеф (нирвана-дао-сон и проч.)». И вряд ли такие, написанные в позе вампира, то есть вниз головой, тексты будут долго занимать умы настоящего читателя. На дворе ХХI век, и пора бы уже заняться серьёзным делом, серьёзной литературой.
Владимир Яранцев