Мы

Главные лица

Проекты

Библиотека

Ильдар Абузяров

Василий Авченко

Борис Агеев

Роман Багдасаров

Анатолий Байбородин

Сергей Беляков

Владимир Бондаренко

Владимир Варава

Вероника Васильева

Дмитрий Володихин

Вера Галактионова

Ирина Гречаник

Михаил Земсков

Иван Зорин

Ольга Иженякова

Николай Калягин

Капитолина Кокшенева

Алексей Колобродов

Алексей Коровашко

Владимир Личутин

Вячеслав Лютый

Владимир Малягин

Игорь Малышев

Юрий Мамлеев

Виктор Никитин

Дмитрий Орехов

Юрий Павлов

Александр Потемкин

Захар Прилепин

Зоя Прокопьева

Дмитрий Рогозин

Андрей Рудалев

Герман Садулаев

Владимир Семенко

Роман Сенчин

Мария Скрягина

Константин и Анна Смородины

Татьяна Соколова

Геннадий Старостенко

Лидия Сычева

Михаил Тарковский

Александр Титов

Багдат Тумалаев

Сергей Шаргунов

Владимир Шемшученко

Лета Югай

Галина Якунина

Классики и современники

Главная тема

Литпроцесс

Новости

Редакция

Фотоархив

Гостевая

Ссылки

Видео

Где купить наши книги

Без комментариев

Они любят Россию

Главная | Библиотека | Андрей Рудалев | 

Обреченность на роль второго плана

Андрей Рудалев о романе Дениса Гуцко «Бета-самец»

Писатель из Ростова-на-Дону Денис Гуцко вошел в литературу с «особым мнением» Василия Аксенова. В 2005 году на волне активного продвижения молодой-новой литературы, которая проталкивалась, особенно на первых порах, авансами, Гуцко со своим дебютным романом «Без пути-следа» вошел в финал премии «Букер». В основных конкурентах у него числился друг на тот момент председателя жюри премии Аксенова Анатолий Найман с романом «Каблуков». Жюри сошлось на мнении отдать премию 36-летнему Гуцко, Василий Аксенов со своим «особым мнением» отказался вручать главный приз и чествовать победителя…

Последствия этой премии были двояки. С одной стороны, как тогда заявлялось, молодым везде у нас дорога и, соответственно, был нужен герой-флагоносец нового поколения, который бы не просто стал печататься, но и прорвал предельно костную премиальную плотину. На этой волне и был отмечен роман о разгорающихся национальных конфликтах на окраинах бывшего СССР. И тема актуальная, и живой человеческий материал, так как в романе было много автобиографического. Сейчас, по прошествии лет, не берусь судить, был ли Гуцко назначен на эту премию, но точно одно – тогда он был принесен в жертву. Застрельщикам-первопроходцам всегда тяжело, а тут и медные трубы пудовыми гирями навалились. Так или иначе, но то лауреатство сыграло с писателем злую шутку. Оно пришлось как нельзя кстати для нового литпоколения, но совершенно преждевременно для самого Гуцко. После он выпустил сборник «Покемонов день», в 2009 году вышел роман «Домик в Армагеддоне». Обе книги прошли практически незамеченными и создавалось ощущение, что «Букер 2005» был полной ошибкой и прав остался Аксенов со своим «особым мнением».

Все это ощущал и сам Гуцко. Где-то с год назад Денис написал мне, отвечая на вопрос о новом литературном поколении: «Себя пока что причисляю к не оправдавшим надежды. Не представлю ничего стоящего в ближайшие год-два – прошу списать в утиль». Довольно искрение и мужественные слова, ярлык «не оправдавший надежды» кого угодно может античными кентаврами разорвать и отправить в тот самый утиль… Но вот в конце 2012 года в двух номерах «Дружбы народов», а в начале 2013 года уже отдельной книгой выходит новый роман Дениса Гуцко «Бета-самец», который при всех «но» показал, что автора совершенно преждевременно списывать со счетов.

Герой романа - вполне состоявшийся в жизни и мало чем опечаленный сорокалетний Александр Топилин. Из семьи у него только мать, периодически навещает содержанку, письмо которой, обещавшее уют, он случайно обнаружил в почте среди всяческого спама. Его семья – дом бизнес-партнера Антона Литвинова. Неслучайно роман начался с упоминания «влюбленности» героя в этот дом. Здесь он «как обычно» забивается в уголок, в котором ему становится легче. В конце концов Топилин понимает, что живет не своей жизнью и в какой-то момент он стал выполнять роль второго плана при друге-коллеге Антоне Литвинове. Топилин своим достатком, положением всецело обязан Литвинову, оба они, как пишет автор, «обеспеченные, глубоко положительные мужчины средних лет». Отсюда и основная оппозиция романа: альфа и бета-самец, первый и второй номер.

Откровение о своем месте в жизни постепенно начало снисходить на Топилина после того, как машина, за рулем которой был Антон, а на пассажирском сиденье сам Александр, насмерть сбила человека. Собственно подобное в свое время произошло и с личностью героя, которая навсегда мимикрировала под декорации второго плана. Возможно, эта пограничная ситуация произошла, когда всеми любимый худрук местного любительского театра, а по основной профессии врач, его отец, совершил адюльтер с ничем не примечательной актрисой Зинаидой, которая позже сошла с ума (кстати, его отец притом что был всегда в центре любой компании и всеми любим пребывал всегда на вторых ролях, как в театре, так и в больнице). Возможно, слом произошел после того как Александр поставил крест на карьере пусть и не очень талантливого, но художника, а потом вслед за отцом, который ушел из семьи, так как мать забрала в дом умалишенную Зину, сбежал в армию, где служил писарем при штабе и там же познакомился с Антоном. Или через несколько лет после армии, когда начал развивать собственный кустарный бизнес по поклейке кроссовок, после наезда рэкетмэнов разыскал и обратился к более удачливому и уже состоявшемуся в жизни не без связей своего отца Антону. Печать рода – она тоже на многое влияет. С этого времени Топилин был при Литвинове до тех пор, пока перед их машиной на дорогу не выбежал чудаковатый мужчина с фотоаппаратом. До этого нелепо-трагического случая ничего подобного не было. Топилин еще с детства привык жить будто за «хрустальным забором», сейчас таким «забором» для него стал компаньон. Авария показала, что Антон тоже не безусловный любимчик Фортуны, а значит, его первая роль может быть поставлена под сомнение.

Герой Гуцко не посторонний, не маленький, не подпольный и не лишний человек, он – всегда второй, бесконечно зависим от первого, желающий зажить собственной жизнью, стать в ней хозяином, но это ему не удается. Первый всегда подминает второго. Он слишком привык играть чужую роль, быть зависимым от кого-то. На даче сбитого Антоном Сергея, куда Томилин сбежал от своей актуальной жизни и где прожил несколько месяцев, он придумал и проиграл для себя несколько ролей. А в самом финале идет на жертву, также берет на себя чужую роль – убийцы своего корешка-компаньона Антона. Скорее всего, Литвинов вновь бы подмял его, вновь заставил жить своей волей, если бы сын сбитого Влад не убил его из травматического пистолета. Литвинова нет, его энергия и сила переходит к его убийце, вину которого и берет на себя Топилин. После смерти альфа-самца, бета-самец вовсе не занимает автоматически его место.

Вообще в романе важен момент подмены ролей. Сбили Сергея на машине, которую купил Топилин у Литвинова, но за рулем ее был Антон: «Получалось Антону перепала роль убийцы, предназначавшаяся на самом деле Топилину». Убивает Литвинова Влад – сын Сергея из пистолета Топилина, который был украден.

Если литературный ровесник Гуцко Роман Сенчин в своих произведениях выясняет, с какого момента «пластмассовый мир» начинает побеждать человека, когда он смиряется и превращается в насекомое, то в «Бета-самце» проводится дотошное расследование причин, обстоятельств и выявление того момента, когда человек перестает жить своей жизнью, а движется по социальным рельсам чужих императивов. Попадает в мир, где ему все приходится донашивать: мысли, суждения, судьбу. Это как роль второго сына в семье, который вынужден донашивать все за старшим. Та же «смертельная» иномарка была куплена им у Литвинова, завязывает любовные отношения с женой погибшего Сергея Анной, живет на его даче, носит его вещи, планирует даже устроить выставку его фоторабот. А что свое? Неужели от всего своего он отказался в свое время?..

Гуцко в своем романе почти не затрагивает излюбленную нашей современной литературой социальщину, которая часто становится вычурной. Разве что можно провести аналогию с самой Россией, в какой-то момент начавшей жить чужой, не своей жизнью, нарядилась в заемный кафтан и покалечила многих из своих сыновей. Тот же отец Топилина, как Чехов: врач, самодеятельный режиссер вначале ушел из семьи, потом поставил крест на карьере, уйдя в бизнес, а потом и вовсе сгинул глупой смертью. Это проклятье вторых ролей – не всегда личный выбор, чаще причудливая игра судьбы, помещающей людей в шумный миксер.

Афишный критик Лев Данилкин в своей рецензии на книгу высказал лишь одну претензию, что она бы выиграла, если была сокращена до размеров повести (собственно, это типичная претензия к каждому второму современному роману, который разбухает, как печенье в чае). Свое высказывание по поводу романа критик завершил: «Бета-самец» как раз и есть тот самый «реализм-который-триумфально-вернулся» под аплодисменты читателей, которых тошнило от «литературных игр». Реализм в самой химически чистой, «олдскульной» версии — это, по сути, означает, что роман Гуцко – не столько беллетристика, которую можно читать для своего удовольствия, сколько документ эпохи. Если бы пресловутые инопланетяне захотели восстановить картину жизни России начала десятых годов XXI века по одному тексту, то «Бета-самца» — снабженного хорошими комментариями — им хватило бы». То что «Бета-самец» - документ эпохи, ориентированный на инопланетян – большая натяжка. Но то, что «реализм-который-триумфально-вернулся» - правда. И вернулся он с элементами экзистенциальности.

Роман Гуцко получился вполне достойный. Читать его любопытно, хотя и многое в нем предсказуемо. После того как герой обнаруживает, что на даче из его машины пропадает травматический пистолет, хотя и несколько сомнительны обстоятельства пропажи, сразу становится понятно, кто и в кого из него выстрелит. По всей видимости, помогло и то, что в книге много личного, из пережитого самим автором положения своего затяжного второго плана. Пограничная ситуация пребывания на грани «утиля» позволила Гуцко написать довольно искренний, честный и добротный роман. Изменился и язык. Он стал более точен и почти избавился от растекания по метафорическому древу. При желании претензий к книге можно предъявить много, но все-таки это прорыв для автора, именно тот текст, который ждали от него и который был нужен ему самому.

Этой книгой, можно сказать, что писатель Денис Гуцко вернулся. Главное, чтобы после меньше вспоминал, что произошло с ним в 2005 году, а тем более, избегал повторения той ситуации, когда он вместо того, чтобы кропотливым трудом строить-клеить собственную писательскую биографию, как его герой пошел к Антону, и примерил другую жизнь, чужую маску.

Из последних новостей: «Бета-самец» вошел в список претендентов на премию «Большая книга».

Андрей Рудалев

http://powerflower.com.ua/wedding/brideBouquet.