Главная | Новости | 2010 | Декабрь | 

Дума о советском фарфоре / Начинающим коллекционерам посвящается :: Культура

25/12/2010 06:08 Chaskor.ru:
Совфарфор мёртв. Нет СССР — нет совфарфора. Это же очевидно. Всё, ушла эпоха и больше не будет. Новоделы, реплики лишь тому подтверждение. Они другие. Настрой другой, вибрации, если хотите...
Оказавшись лет десять назад на блошином рынке на станции Марк, я обратил внимание на людей вполне интеллигентного вида, разгуливающих с видом знатоков среди разложенного на железнодорожных путях сора.

Недавно в продаже проявилась настольная игра под названием «Лила». Производителями она представлена как «Игра для духовного развития». Звучит как-то странно. Разве можно духовно развиваться с помощью игры?
Всё начинается в клетке космического сознания

Они заметно отличались от рядовой публики, выискивающей товар нужный и дешёвый — одежду, обувь и прочий ширпотреб. Эти нагибались исключительно за фарфоровыми фигурками советского периода и покупали нелепых советских тёток и детей-уродцев, как мне показалось, за приличные деньги.

При этом они вовсе не походили на иностранцев, покупающих такого рода предметы в Измайлове или на Арбате.

Женщина с конём

Сегодня собирателей советского фарфора развелось не меньше, чем нумизматов и филателистов. Они рыщут по подмосковным рынкам, на каждом из которых теперь торгуют «фигурками».

По внешнему виду похожи на менеджеров среднего звена, часто попадаются офисные дамы за сорок. Те, кто побогаче, приходят на антикварный салон, где из года в год этого барахла всё больше и больше.

Цены умопомрачительные, в чём легко убедиться, зайдя в любой антикварный магазин от Питера до Москвы и далее. В чём дело?

Коллекционеры — люди закрытые. Если бы этой болезнью не заболел один знакомый, которого удалось разговорить, вряд ли я что-либо понял.

Назовём его Денис Ильич, он просил не называть его настоящего имени. Коллекция у него скромная, без раритетов, но всё равно за неё боязно.

Рассказчику немногим больше пятидесяти, работает в крупной компании, у него приличная зарплата, позволяющая оставлять загашник, — словом, типичный представитель так называемого среднего класса. Жена смотрит на его увлечение сквозь пальцы, лишь бы не гулял.

Всё началось с того, что Денис зачем-то привёз откуда-то из командировки такой вот, с позволения сказать, экспонат. Называется «Колхозница с конём», изготовлена в Гжели в начале шестидесятых.


В ответ на мой удивлённый взгляд было сказано примерно следующее: «Не то чтобы восхитила её красота. Советская эстетика всегда казалась мне немного смешной, фарсовой. Начиная с хрущёвской оттепели в среде моих родителей принято было острить над скульптурой «Девушка с веслом».

Примерно с того же времени изваяние этой девушки стало постепенно исчезать из скверов и парков, но она ещё долго попадалась мне на глаза, наряду с пионерами с горнами и барабанами, а из так называемой малой пластики она, похоже, никуда и не исчезала. Просто я никогда не обращал на такие фарфоровые фигурки внимания и сам не знаю, почему захотелось купить ту женщину с конём.

После купил ещё что-то. И затянуло. Стал прилипать к витринам антикварных магазинов с несметным количеством фарфоровых человечков, потом хождения по ним сменились поездками на блошиные рынки. Жизнь обрела смысл».

Последняя фраза была сказана шутливым тоном, но в этой шутке, как говорится, была лишь доля шутки.

Нету такого народа!

Что тут скажешь? С осени памятного 1991 года, когда отменили советскую власть, прошло время, и многих давно перестали раздражать сохранившиеся её приметы. Напротив, при виде их стало возникать ностальгическое чувство. Пусть это облупившийся истукан или же чудом сохранившийся коммунистический лозунг.

Крупные буквы на крыше.
Провозглашается свыше
Слава народу Советов.

Нету такого народа!
Нету, как скифов и хеттов,
С осени прошлого года.

            В. Берестов

С той осени минула эпоха. Культуролог Борис Гройс вывел закон «ускорения забывания», заметив, что события и стили исчезают из современной памяти с бешеной скоростью, холодная война в памяти людей заняла своё место рядом с Троянской войной.

Это правда, моя семилетняя внучка недавно от меня узнала, кто такой Ленин, а её старший брат затруднился назвать дату Октябрьской революции, именуемой нынче, кажется, переворотом. Для них маленькие Володи Ульяновы и пионеры с суворовцами — следы далёкого прошлого. Выросло поколение, для которого советский фарфор — обломки древней цивилизации.

Многим захотелось иметь фарфоровые следы утраченного времени, как раз возникла мода на всё советское. Впрочем, отчего возникает та или иная мода, не берусь судить. Одна знакомая, большой авторитет в этой области, однажды заметила: «Я надеваю чёрное не потому, что это модно, а оттого, что душа просит чёрного, но... — тут она сделала паузу, — одновременное движение многих душ к чёрному (белому, сиреневому) и есть мода».

Как ни странно это звучит, Денис коллекционирует советских женщин. Вот таких, как эти — русская и украинка, выпущенных в 1954 году к «трёхсотлетию воссоединения Украины с Россией».


В каком парламенте столько женщин?
Где ещё кворум такой создашь?
Какой из парламентов был увенчан
Таким депутатом, как Сталин наш?

            В. Лебедев-Кумач

Как видит читатель, Денис Ильич позволил автору сделать снимки. Рассматривая их, я подумал, что к фотографиям следует сделать подписи.

Едва ли не сами собой к ним прикрепились стихотворные строчки, найти которые не составило большого труда. Если архитектура — застывшая музыка, то совфарфор — застывшая поэзия, советская поэзия.

Найденные строчки показались столь хороши, что автору в следующей главке захотелось ограничиться только цитатами.

Может, вообще ограничиться только цитатами?
Да неудобно как-то, неловко перед ребятами.

            Т. Кибиров


Для них, чья работа ведётся по сменам,
Для них, чьи спецовки пропахли мазутом.
ЦК созывает за Пленумом Пленум,
И спутники мчатся по звёздным маршрутам.

            Н. Суслович



Чтоб ни одного не украли ведра,
Женщины сторожат,
Глаза не смыкая до утра,
Сыпучее золото жатв.

            О. Колычев


А Лёлька всю шахту взяла за бока,
— Разве её остановишь?
«Пойду в МК! Пойду в ЦК!
Пусть разберёт Каганович.
Всё по порядку ему доложу,
Как меня из бригады отсеяли.
«Что же, скажу,
Делать, скажу,
Лазарь, скажу,
Моисеевич?»

            Е. Долматовский


Ох как лицо у тополя горит
Вот женщины пришли
Легли в акации
Одна из них о счастье говорит
Под музыку Российской Федерации.

            А. Денисенко

Ностальгическое

Детство и отрочество автора этих строк прошли в атмосфере ожидания новой квартиры. Собственно, в тех квартирах в новостройках, позднее получивших обидную кличку «хрущобы», и собирался фарфор послевоенных лет. Тогда он мне казался весь на одно лицо.

Однако, как я сейчас узнал, он уже не имел прямого отношения к девушке с веслом, постепенно отходя от простого повторения большого стиля, того же, что и в монументальной скульптуре. Телятниц и свинарок с шахтёрами при отбойных молотках теснили другие персонажи — балерины да дети с куклами, школьницы в белых фартуках, нахимовцы и суворовцы.

Ещё на пианино или на диванной стенке стояли слоники, почему-то объявленные символом мещанства, по соседству с мальчиком-пограничником с овчаркой или маленькой узбечкой с чайником. Статуэтки на белых кружевных салфетках стояли и на этажерках и обеденных столах, откуда их при гостях снимали.

Иногда гости сами приходили не с пустыми руками, принося в подарок новое произведение. Стоило оно недорого, в пределах цены всеобщего тогдашнего эквивалента, пол-литра водки.

В больших универмагах в специальных будочках (помню такую в ЦУМе) сидели гравёры, за умеренную плату делавшие на фигурках дарственную надпись. Вот как такая надпись, выполненная в год моего рождения, выглядела: «В день ангела от Кати».


Эволюция коллекционера

Для того чтобы объяснить, как к женщинам Дениса Ильича затесался Василий Тёркин, приведу взятый из интернета монолог коллекционера.

«Начальный этап: покупаешь всё подряд. Главный принцип — что подешевле и количеством побольше. Регулярно подсчитываешь, сколько статуэток в коллекции. Любую информацию ловишь, раскрыв рот, и всё сказанное кем-либо воспринимаем как истину в последней инстанции.

Второй этап: начинаешь осознавать, что бюджет семьи не выдерживает трат, а сам процесс напоминает лихорадку кладоискателя. Понимаешь, что собранная коллекция — обычный мусор, от которого нужно избавляться. Начинает возникать концепция, а проще говоря, ты находишь в фарфоре что-то своё. Для кого-то это детская тема, сказки, балет или театр — в итоге возникает целенаправленный поиск. Вне темы в коллекции могут остаться несколько случайно попавшихся фигур, которые редко встречаются и потому дорого стоят или просто нравятся по каким-то непонятным причинам.

Третий этап: спокойный поиск того, что хотелось бы иметь. Ходишь, смотришь, интересуешься ценами, чтобы иметь представление о том, стоит ли взять, если подвернётся случай, или тебя просто разводят на бабки, думая, что ты лох, а ты смотришь и думаешь: пой, ласточка, пой. И занимаешься поиском дальше, потому что рано или поздно нужная вещь обязательно окажется в коллекции.

Одна и та же коллекционная фигурка может стоить на салоне двадцать штук баксов, в престижном антикварном магазине — пять, в комиссионке она же будет стоять за тысячу, а на барахолке можно встретить бабульку, продающую её же раз в десять дешевле».

Диагноз (с форума коллекционеров)

— Ребята! Я чего хотела спросить, вот уже месяцев пять не беру в руки ни одной художественной книжки, не читаю журналов и газет, очень редко смотрю телевизор. Всё свободное время — только специальная литература, электронная и бумажная. Успокойте меня. Это пройдёт?

Каждый год мы ездим в Индию, в результате появляется несколько текстов, которые интересны тем, кто увлекается индийской культурой, духовными традициями и вообще экзотикой. Я уже писала о Варанаси, старейшем живом городе мира, но каждый раз он поворачивается к нам какой-то новой гранью.
Варанаси, Колян и чёрная магия

— Нет, нет и нет. Схема приблизительно такая. Появляется одна фигурка, затем другая, третья, десятая, потом хочется узнать побольше о предмете — завод, автор, год создания, оказывается, есть варианты клейм, затем становится интересен процесс изготовления, материал — фарфор, фаянс, керамика, качество, сортность. Иной раз кажется, что с последней атрибутированной фигуркой наступит долгожданный миг победы и все книги и каталоги будут аккуратно поставлены на полку. И тут бах — узнаёшь какую-нибудь мелочь, которая рушит все иллюзии.

— Вы ещё долго будете копать, искать, что-то записывать, делать закладки и пометки в тексте. Не хочу показаться жестокой, но вы попались в тот же капкан, что и все мы... Добро пожаловать.

Дети в тюбетейках


Хорошо помню ту школьную форму. Рождённый при Сталине, в первый класс я пошёл одетый в гимнастёрку на ремне и в фуражке на стриженной наголо голове. Точно как этот.

Школьная форма младшеклассников напоминала солдатскую, тогда как в старших классах носили кителя, похожие на офицерские, предмет зависти малолетних. К моему великому сожалению, мне не довелось поносить китель, Хрущёв ввёл новую форму, пиджачки и брюки.

Материал, из которого шили форму, различался по качеству. В зависимости от него была подороже и подешевле. Моя школьная форма была не суконная, а фланелевая или, кажется, байковая, и потому я немного стыдился нашей бедности. Но в таких ходила половина одноклассников, и на это не очень обращали внимание.

В дошкольные годы я носил коричневые вельветовые бриджи с гольфами, чёрные сатиновые шаровары. Такой была обычная мальчиковая — с ударением на третий слог (мне слышалось «мальчуковая») — одежда.

В то время дети (и иные взрослые) почему-то носили тюбетейки. У меня тоже была такая, коричневатая.


И вот такой лыжный костюм, а под ним такой же свитер, а на голове ушанка.


Однажды мама выстояла немалую очередь в только открывшемся на площади Дзержинского «Детском мире» и, гордая своей удачей, принесла мне куцый клетчатый пиджак и такие же брюки польского или, кажется, венгерского производства. Тогда и ещё долго после к импортной одежде не применяли глагол «купить», говорили «достать» или даже «выхватить».

А я, неблагодарный, отказался его носить и, когда меня всё же в него нарядили, чтобы повести в гости, лёг на пол и кричал, что не хочу быть стилягой. До сих пор помню свои переживания, «стиляга» было плохое слово. Ну как «немец» или «фашист», что-то в этом роде.

Совфарфор мёртв?

...Вероятно, похожие чувства переполняют собирателей советского фарфора. Вот как они рассуждают на своём форуме.

— У меня ностальгия, сам я воспитывался на фотографиях родителей в этих трогательных шароварах и неуклюжих шапках, и неповторимый дух чего-то доброго в этих фигурках для меня не пустой звук.

— Советский фарфор передаёт дух ушедшей эпохи. Уж не знаю, по разнарядке партии или нет, но смысл от этого не меняется и не теряется. Все коллекции создаются на рубеже эпох. В промежутке 15—20 лет. Эпоха закончится, начнётся новая, а коллекции останутся, не эти, так другие.

— Совфарфор мёртв. Нет СССР — нет совфарфора. Это же очевидно. Всё, ушла эпоха и больше не будет. Новоделы, реплики лишь тому подтверждение. Они другие. Настрой другой, вибрации, если хотите...

— Совфарфор живёт в наших сердцах. Поэтому его и собирают. Он умрёт только вместе с нами.

Чего ради?

Как мы видим, коллекционер — человек простой и задушевный, пусть и не чуждый некоторого пафоса. Вот ещё.

— Коллекционирование — это процесс ради процесса. А духовность и музейное значение — это всё потом, побочный эффект.

— Ну зачем же так! Мы, коллекционеры, делаем важное для государства дело.

— Да бросьте вы соединять личное и государственное, как в Совке. «Как можно говорить о цене за невесту в двадцать семь баранов, когда район ещё не выполнил план по сдаче шерсти государству?» Слишком высокая честь для меня, не дорос ещё политически. Помогать государственным хранилищам? Это тем, куда попали все частные дореволюционные коллекции и что-то было продано за бугор для нужд «диктатуры пролетариата», что-то спрятано в запасники и что-то сейчас успешно разворовывается? Нет уж, увольте.

— По телевизору видела передачу, врач-психотерапевт говорил о «замещении» — это когда у человека чего-то в жизни не хватает, он и «замещает» это чем-то другим. Ко мне это подходит на сто процентов — если был бы жив мой муж, я бы не стала коллекционером. А жила бы с ним долго и счастливо.

Коллекционер торгующий

Иные коллекционеры не только собирают фигурки, но и торгуют или в крайнем случае подторговывают ими. Им за это немного стыдно, и вот как они друг перед другом оправдываются.

— Часто это единственная для них возможность получить желаемое. Купил подешевле, продал подороже и весь профит потратил на новый предмет коллекции.

Так было и двадцать, и тридцать лет назад, когда коллекционеры ходили в клубы и покупали, продавали или обменивали марки, значки или монеты. И при этом всегда были продавцы, которые делали бизнес на этом, и простые любители.

— Чем коллекционер богаче, тем лучше у него получается торговать. Рядовой собиратель толкнул фигурку за штуку и рад без памяти, а его собрат с Рублёвки получил за малую часть коллекции лимон и уверяет, что продешевил.

— Была свидетельницей того, как в дорогущем антикварном салоне совершал покупки новый русский, узнала я его, мелькает по телевизору. Зашёл с охранниками, ткнул пальцем в две вазочки, заплатил и уехал. Даже в руки не взял!

— Зачем крутой покупает какие-то вазочки? А зачем покупают часы стоимостью в хорошую машину и больше? Время ведь они показывают то же, что и «Слава» или «Полёт». А зачем костюмы стоимостью пять-десять штук? Задницу можно прикрыть и творением от «Большевички», и прослужит оно примерно столько же. Но пока в стране имеют хождение деньги, люди, у которых они скапливаются, будут делать всякие покупки, чтобы отличаться от других, у которых денег мало.

Признание коллекционера (дамы)

— Показывая свои фигурки гостям, я стараюсь о цене не говорить, некоторые падают в обморок.

Скоро всё подорожает

— Пройдут годы, и каждая фигурка будет стоить больших денег.

— Ничего не будет! Было полвека назад увлечение собирать табакерки. Цена на них поднималась, потом стабилизировалась, вышла на свой естественный уровень милой антикварной безделушки. Так же будет с советским фарфором. Но природа не терпит пустоты, появится новое увлечение. Например, коллекционировать сотовые телефоны девяностых годов ХХ века. Где ты, моя первая моторола-утюг? Тоже памятник ушедшей эпохи.

— За границей советский фарфор ценится.

— Это вряд ли. Что там знают и покупают? Ну, элэфзэвскую кобальтовую сетку. Мне встречались голубые чашечки с блюдечками по всему миру, и в крошечных торговых закутках на европейских привокзальных площадях, и в гигантских моллах американского захолустья. Сам не раз их дарил знакомым иностранцам. Но чтобы фигурки... Их, правда, продают, а значит, и покупают в русских магазинчиках, но это скорее угасающая мода на всё русское.

Скоро всё подешевеет

(Подслушано на антикварном салоне)

— Что так дорого продаёте?

— У всех такие цены.

— Скоро всё подешевеет. Мой дедушка говорил, все цены возвращаются. Он был нэпманом и знал, что говорит. В этой стране цены всегда возвращаются.

— И что же, статуэтки будут продавать по три рубля?

— Обязательно будут. Есть будет нечего, и будут продавать по три рубля.

Избранные места из переписки коллекционеров

— Не любите себя в фарфоре, а любите фарфор у себя. Шутка.

— По-настоящему можно обладать лишь тем, что сломал или съел. Коллекция статуэток твоя только до смертного часа. Мы временные хранители этих предметов.

— Когда Александр Македонский увидел, что весь мир завоёван и коллекционировать больше нечего, он горько заплакал...