Главная | Новости | 2010 | Декабрь | 

Депардье: от одного аналитического сеанса к другому / 27 декабря 1948 года родился актёр Жерар Депардье :: Культура

27/12/2010 06:15 Chaskor.ru:
Ко дню рождения популярного французского актёра издательство «Деком» предоставило нам возможность опубликовать фрагмент книги Патрика Ригуле «Жерар Депардье. Путь ненасытного великана» (Н. Новгород: Деком, 2008). Перевод с французского Т. Понятиной.

Факт остаётся фактом: с Жераром Депардье регулярно случаются приступы отчаяния, и артисты, которые близко с ним общаются, хорошо это знают и чувствуют. Неужели депрессия — роковой спутник всех актёров? Патрик Деваэр сознательно выбрал смерть в 1982 году. У Жерара нет тяги к суициду, но его склонность погружаться в мрачный пессимизм неизлечима. Детство давит тяжким грузом. Иногда трудно держать себя в руках и в периоды успеха. Конфликты прочно засели у него в голове, в самой глубине души. Ни Лилетт, ни Деде не помогали ему расти. Оглушительное молчание Деде гирей повисло на Жераре. Как выбраться из этих пут? Деде был отсутствующим отцом; ни во что не вмешивался, ничего не передал. До каких пор Депардье будет преследовать подавляемая боль? Он один знает. Может быть, знают психоаналитики.

Впервые к лечению психоанализом Жерара подтолкнула Маргерит Дюрас — его Марготтон. Надо вытянуться, лёжа на кушетке, и разрубить гордиевы узлы вдвоём с терапевтом. Психоанализ стал чрезвычайно популярен, особенно в интеллектуальной среде, после мая 1968 года; многие актёры, среди которых Жанна Моро, регулярно посещают лечебные кабинеты. Жерар рассчитывает найти решение своих проблем; это новый мир, на который он возлагает много надежд. Скорее бы понять причину тоски, которая гнетёт его. Мы уже говорили, что после нападения собаки он посещал кабинет Жака Лакана. Лакан, автор знаменитой теории «стадии зеркала», является видным теоретиком психоанализа наряду с Долто, Понталисом и Жаном Лапланшем. В своих работах Лакан проводит параллель между структурой бессознательного и структурой речи субъекта. Тогда актёр разочаровался в этом методе. Верный своему принципу, Лакан не раскрывает рта во время сеанса, что смущает Депардье. И он без обиняков громко заявляет знакомым, что от этих сеансов «у него понос». Чуть позже, доверившись ненадолго другому лакановскому ученику, он попадает наконец на хорошего практика, некоего Франсиса Паша, последователя Фрейда, который будет его консультировать добрый десяток лет. Они вместе погрузятся в детство Петару, размотают ниточка за ниточкой запутанный клубок его подсознания. Это новый опыт, неслыханный, трудный, очищающий. Депардье уверен, что именно психоанализ освободил его от большой доли страхов, помог ему разобраться в себе, особенно в части, касающейся агрессивности. Психоанализ — это нечто вроде сливной трубы; он очищает, помогает расти, прогрессировать. Без психоанализа он не стал бы тем, кем стал. Он постоянно повторяет это своим близким.

Самоубийство Мэрилин Монро, смерть Высоцкого, смерть Жака Деррида и, наконец, смерть Сократа и Эмпедокла принадлежат дискурсу смерти, несущей бессмертие.
Богатыри немы

После смерти Франсиса Паша он откопал нового психоаналитика, Алена Жерара (любопытно, что это имена старших сыновей семьи Депардье...), вместе с которым пытается возвести преграду своим неврозам. Одна наклонность изводит актёра: хотя он и выглядит грубияном, на самом деле он очень уязвим и при каждом неприятном повороте судьбы уходит в запой. Как вырваться из этого круга? После некоторых фильмов и ролей ему всё труднее выныривать на поверхность. Как этому помочь? Депардье, одарённый от природы силой, замалчивает свои невероятные слабости... У него настоящая циклотимия (Нервное расстройство, характеризующееся скачками настроения (прим. перев.), которая осложняется алкогольными и наркотическими излишествами. Моменты эйфории чередуются с глубочайшей депрессией и тревожными состояниями. Иногда он безоглядно наслаждается жизнью, иногда начинает ненавидеть себя и ничего не хочет. Внешность Депардье, которую то осмеивают, то принимаются превозносить, также огромная его «проблема». Несмотря на неоспоримые и многочисленные успехи у женщин, реальную любовь публики, он не любит себя, считает себя тяжёлым, неуклюжим, неизящным. Сложное и противоречивое отношение к своему внешнему облику общеизвестно. Он не бережёт своё тело, словно постоянно наказывая сам себя: много ест, много пьёт. И его сын Гийом также переживёт сходный невроз.

Цельный характер, тело, высеченное из скалы, но за этим — чувствительная, истерзанная, депрессивная душа неврастеника. Думается, что какая-то часть его мощи опирается на его слабости. Сильный, как ярмарочный борец, и гордый, как гасконский мушкетёр, актёр в жизни исполняет внутренне противоречивую роль; запои служат лекарством от настоящей боли, а приступы чудовищной ярости — выпускными клапанами страдания. Если он и афиширует уверенность и блеск, то только чтобы скрыть того, кем он на самом деле является: человека, пребывающего в постоянной тревоге, с обнажёнными нервами. Его грубость, бравада, клоунада, скабрёзности — не скрывают ли они большое целомудрие и почти сентиментальность? С одной стороны, его не испугает никакое сексуальное приключение, с другой — не он ли возмутился, узнав, что Рокко Сиффреди, порнозвезда, «уестествлял» актрису по-настоящему во время съёмок фильма, предназначенного для широкой публики! Противоречие? Раздвоение? Видимо, и то, и другое. В Жераре Депардье сосуществуют разные личности, которые поочерёдно появляются на свет к большому удивлению публики. Отсюда и его необыкновенная способность раствориться в ролях, которые все кажутся выкроенными по его мерке. И в высочайшей трагедии о гильотинировании Дантона, и в бесхитростной комедии про воришку из «Вечернего платья» он сливается с персонажем убедительно и искренне. Этим, может быть, и объясняется его невероятный успех у французской публики. Он воплощает великих и малых, богатых и бедных, любые отклонения, любые противоречия, любую эпоху; следовательно, он играет каждого из нас, какому бы кругу, какому бы времени мы ни принадлежали: шахтёр Маэ в «Жерминале», Христофор Колумб, Обеликс, старый композитор Марен Марэ в фильме «Все утра мира», молодой преступник в «Выборе оружия», священник, осаждаемый дьяволом, в фильме «Под солнцем Сатаны»... Немногие французские актёры так органично и так величественно могут войти в плоть такого количества человеческих существ. Ни Бурвиль, ни Габен, ни Делон не смогли бы настолько удивительно менять регистр, как Депардье. И в жизни, и на экране он очень одарённый хамелеон. Каков же истинный Депардье? Трудно сказать...

Другая его отличительная черта, в чём он часто признавался, — недостаток образования, уходящий корнями очень далеко. Разумеется, нет ничего постыдного в том, что многие самоучки, не посещая школу, смогли в своих областях достичь вершин. Жерар Депардье, собирая знания по крохам, остановился на аттестате о неполном среднем образовании, часто пропуская уроки. Глотает ли он книги? Некоторые настаивают на том, что Депардье любит эту работу, другие, напротив, утверждают, что он совершенно ничего не читает, исключая случаи, когда его к этому вынуждают обстоятельства, например, во время подготовки к съёмкам. Вспомним ученичество Жерара у Жана-Лорана Коше. Не он ли представлял, что Мюссе — его современник и что он мог с ним встретиться? Его карьера и феноменальная память — такой она оставалась во всяком случае до последних лет — помогли ему, конечно, заполнить многочисленные пробелы. Как настоящая губка, Депардье сумел впитать и выстроить свою философию, свою собственную мораль — или антимораль. Да, он способен в кратчайшее время усвоить важные данные, необходимые для работы; однако остаются вещи, в которых он не разбирается. Иногда он бывает потрясающим трудоголиком, но может превратиться порой в чудовищного лентяя. Он может, как часто бывало, рассуждать о своей любви к «Дон Жуану» Мольера, утверждая, что очарован его стихами («Одарённый самоучка»), в то время как знаменитейшая пьеса написана целиком... прозой; вот образчик его культурных познаний. Близкие признают: Жерар — неисправимый адепт дайджеста. Личность Дантона почти незнакома ему, Французская революция — не более того. То же и оккупация. Единственный выход — книги из коллекции «Что я знаю?»1. Эти краткие брошюры обычно опираются на серьёзные источники. Дырявые знания, часто приблизительные, но это единственный способ впитать и переварить информацию и выстроить из её элементов более-менее логичную конструкцию. Эта сторона Депардье роднит его со «средним французом», с эдаким доморощенным философом, черты которого он часто воплощает в фильмах.

Определение «самоучка» подходит Депардье, но это особый самоучка. У него нет системного академического образования, он довольствуется тем, что заглатывает необходимое, часто беспорядочно и в огромных количествах, словно любитель как следует поесть, каким он всегда был. Кухня, вино, нефть, театр... Результат: очень верные понятия об интересующих его темах, но зияющие пустоты в других областях... Вино, конечно, на первом месте. Это очаровательно. Он может рассуждать о нём часами, увлеченно и с удивительной эрудицией: «Я попробовал великолепный Кар-де-Шом, знаете, это сладкое анжуйское вино, полученное на стопроцентной основе винограда Шенен Блан, лозы, которая даёт мягкие вина типа Бонзо, или Кото дю Лайон, или Вуврэ, или туренского Монлуи» («Студио магазин», ноябрь 1993 года).

Есть ещё одна прискорбная характеристика его личности: потрясающая неискренность, постоянная ложь, бесчисленные противоречия. В любой момент Депардье готов не моргнув глазом отрицать очевидное. Сознательно или нет, он даёт разные варианты одного и того же события; то версию, которая его больше устраивает, охотно расцвечивая её нескончаемыми ответвлениями, а то и просто такую, которая первой приходит в голову, когда он хорохорится. И поэтому существуют минимум три варианта рассказа о его отъезде из Шатору в 1965 году. Согласно первой, он поехал с Мишелем Пилорже немедленно, по первому порыву, даже не предупредив родителей; по другой версии, он уехал через три дня, дав себе всё-таки время собрать чемодан; по третьей, наиболее правдоподобной, он размышлял добрые три недели, прежде чем покинуть беррийские пенаты. То же происходит, когда невежливый журналист осмеливается задать Депардье вопрос о его отношениях с кубинской диктатурой: он не в курсе, что там происходит, он только увидел, что все жители там умеют читать и писать, что редко увидишь в развивающихся странах (sic)! Деньги? Они его не интересуют или очень мало интересуют: «Успех для меня не главное, деньги тоже», — мгновенно отрезает он. Важны только чувства, «подлинные страсти», не имеющие ничего общего с низкой меркантильностью. По меньшей мере странное признание от Депардье, который не гнушается сниматься в многочисленных рекламах и средненьких фильмах, чтобы ещё больше разбогатёть или... заплатить налоги. Он углядел в «Сан-Антонио», очень плохом фильме 2004 года, который с заслуженным треском провалился в прокате, «подлинно гениальные сцены». Он один их высмотрел. А что касается сериалов для широкой публики, таких как «Отверженные», снятых якобы из любви к литературе и желания прославить национальное достояние, то Жерар первым признал в частных беседах, что речь идёт об очень посредственных экранизациях, которые предприняты только чтобы «срубить бабки». Он расхваливал макароны фирмы «Барилла»? Из любви к кулинарии, конечно. Так что, фабричные макароны теперь стали въездной визой в изысканную гастрономию? Неискренность Депардье под стать его облику: она колоссальна!

Со своими детьми он разыгрывает оскорблённую невинность. Отец удивлён и разобижен, что Гийом, только войдя в подростковый возраст, употребляет наркотики; а ведь он сам делал то же и даже сейчас продолжает подавать дурной пример. А юный сын всего-навсего подражает папе. Гийом пьёт, это очень печально, сожалеет Жерар; но вот в чём дело: в минуту трезвости он признаётся, что может, если захандрит, осушить от восьми до девяти литров вина в день — извините, что так мало, — как в своё время Деде. Семейный рок: Депардье становятся алкоголиками от отца к сыну. Жерар на это еле возражает.

Человек склонен к неведению. Оставаться в неведении насчёт истин и фактов, знание которых может нарушить привычный и комфортный ход жизни, выгодно и приятно человеку.
Психоанализ, кусающий собственный хвост

И, наконец, его громкие и регулярные заверения, что он покончил с табаком, алкоголем и наркотиками после проблем со здоровьем, объясняются попытками применить метод Куэ (Метод положительного самовнушения, названный по имени Эмиля Куэ (1867—1926), французского психолога и фармацевта. Куэ рекомендовал пациентам повторять фразу: «Мне с каждым днём во всех отношениях становится лучше и лучше» (прим. перев.). Это неправда: во время недавнего интервью для еженедельника «Пятница, суббота, воскресенье» он каждые пять минут заглатывал, глядя на часы, стакан вина...

И хотя Депардье вяло это отрицает, его отношения с женой Элизабет мало-помалу стали безобразными, юношеская любовь быстро превратилась в крестный путь для обоих. Супружеские измены, взрывной характер актёра подточили, и это слабо сказано, терпение его супруги. Развод был неизбежен, но пара оттягивала его более пятнадцати лет. В их брачном контракте предусматривалось совместное владение движимым и недвижимым имуществом, поэтому они никак не могли договориться о суммах, которые каждый должен был получить. Актёр постоянно упрекал свою жену в излишних аппетитах. И они годами считали, пересчитывали каждый грош, никак не приходя к соглашению. И, ни дать ни взять — семья Тенардье, они назначали друг другу свидания в Буживале, предаваясь сюрреалистическим дискуссиям на тему стоимости чайных ложек. После выхода книги «Я всё ещё жив!» Элизабет Депардье подала на супруга в суд, посчитав, что он оклеветал её личную жизнь. С тех пор шпаги вынуты из ножен...