Мы

Главные лица

Проекты

Библиотека

Ильдар Абузяров

Василий Авченко

Борис Агеев

Роман Багдасаров

Анатолий Байбородин

Сергей Беляков

Владимир Бондаренко

Владимир Варава

Вероника Васильева

Дмитрий Володихин

Вера Галактионова

Ирина Гречаник

Михаил Земсков

Иван Зорин

Ольга Иженякова

Николай Калягин

Капитолина Кокшенева

Алексей Колобродов

Алексей Коровашко

Владимир Личутин

Вячеслав Лютый

Владимир Малягин

Игорь Малышев

Юрий Мамлеев

Виктор Никитин

Дмитрий Орехов

Юрий Павлов

Александр Потемкин

Захар Прилепин

Зоя Прокопьева

Дмитрий Рогозин

Андрей Рудалев

Герман Садулаев

Владимир Семенко

Роман Сенчин

Мария Скрягина

Константин и Анна Смородины

Татьяна Соколова

Геннадий Старостенко

Лидия Сычева

Михаил Тарковский

Александр Титов

Багдат Тумалаев

Сергей Шаргунов

Владимир Шемшученко

Лета Югай

Галина Якунина

Классики и современники

Главная тема

Литпроцесс

Новости

Редакция

Фотоархив

Гостевая

Ссылки

Видео

Где купить наши книги

Без комментариев

Они любят Россию

Главная | Библиотека | Андрей Рудалев | 

Чтобы не превратиться в безмолвные скобки

Весной Нобелевский лауреат Гюнтер Грасс в своем стихотворении «Что должно быть сказано» высказался по еврейскому вопросу. Даже не столько по этому вопросу, сколько прошёлся критически по поводу политики государства Израиль. Подвергся мощной обструкции, был обвинён в антисемитизме. Потом ему пришлось чуть ли не оправдываться, хотя стихотворение никто и не анализировал, попросту заклеймили.

Захар Прилепин не Нобелевский лауреат, но тоже писатель. В своём наделавшем много шума «Письме товарищу Сталину» он высказывался вовсе не по поводу еврейского вопроса, а по вопросу русскому. Как поётся в одной из песен рэп-группы 25/17: «…меня не интересует демография Таджикистана». Как-то так…

Называние еврейской нации само по себе не является антисемитизмом, но в травле это очень выгодный и часто краплёный козырь, чтобы очернить, заклеймить, крикнуть «Ату!» и начать побивать камнями. Чтобы объявить нерукопожатной, а то и попросту назвать «мразью», что и сделал в буйном запале Игорь Иртеньев. Притом что все нас призывают быть терпимее и максимум толерантными…

Но разве во всём этом не слышится голос «нет» не антиподов, а именно прямых наследников палачей, тех, кто расстреливал людей, мартиролог которых привел Дмитрий Ольшанский? Разве нет? А по мне это близнецы и братья – и сталинизм, при всём жутком наполнении этого бесконечно многозначного понятия, разве не у них в головах сидит, разве не в этих закоулках мозговых извилин плотно засело тоталитарное мышление?..

Сталин универсальный герой для любой ситуации, для любой идеологии, восприятие его личности, его роли может быть бесконечно многообразным, потому и разговоры вокруг него будут ещё долгое время достаточно актуальны. Несколько лет назад на местном северодвинском телевидении состоялся эфир программы, посвящённой памяти жертв Ягринлага. Сталин был безоговорочно представлен как пленитель, мучитель и убийца десятков тысяч людей только в наших краях (хотя практически в самом начале передачи пафосная цифра жертв была подправлена и уменьшена в разы). Здесь приглашенные не пытались понять и порассуждать, почему достаточно много людей голосуют и оправдывают жертвы, например, во имя индустриализации. Вместо этого достойнейшие люди стали устраивать им публичную экзекуцию и порку, обвиняя в чём угодно. Скатились до высказываний, что это голосуют потомки палачей и охранников. Чем такая психология, такой подход отличается от ненавистного им сталинизма, я понять не могу?

Но это ладно, Бог с ним со Сталиным. Письмо Прилепина, конечно же, не о нём, не о евреях и даже не о либералах. Здесь это всё факультативные фигуры. Это письмо о русском человеке, об «отмирании русского этноса», что многие хотят представить за «объективный процесс». Это письмо об отцах, которых не должно стесняться, но которые были растоптаны на рубеже 80 – 90-х годов, и это унижение и топтание продолжается.

Это вообще огромная проблема: рассмотреть и понять то унижение, которое претерпел мужчина, отец семейства на сломе эпох в нашей стране. В моём индустриальном городе подавляющее большинство этих мужчин работало на заводах, они безмерно гордились этим. Гордились, что делают большое дело для великой державы. Гордились, что в полной мере могут обеспечить свои семьи, каждый год вывезти их на отдых, не ограничивать себя в количестве детей. Всё было в их руках, включая и будущее, которое было понятно и осязаемо. Но потом пошёл надлом. На заводах почти иссякли заказы, людям задерживали зарплаты, периодически подкидывая им крохи, назвали «быдлом», «совком», ведь они не могут идти в ногу со временем, не могут рвать, унижаться, обманывать, напёрсточничать и барыжить, то есть брать от жизни всё.

Позже я часто видел этих отцов семейств в дешёвых алкогольных клоаках. Сегодня ему швырнули двести рублей. На это всё равно не прожить, и он их пропивает, сгорая на глазах. С этим стыдно прийти домой, посмотреть в глаза детей, жены. Многие лезли в петлю, начинали болеть, становились тенью, ведь понятный их мир, которым они жили и к которому были приучены в большой стране с грандиозными задачами, разом развалился на осколки. Тогда отец одного моего друга – отличный врач – наложил на себя руки. Петля стала единственным средством обратить внимание на хронические невыплаты зарплат, ведь дальше он не мог смотреть в глаза своим подчинённым-коллегам. Об этой трагедии русского мужчины ещё мало что сказано.

«Это ведь при тебе людей убивали, а при нас они умирают сами», – пишет Прилепин в своём письме-памфлете. Это естественный процесс, показатель неполноценности русской нации, семьи народов, которую русский человек объединил?

Я ребёнок Советского Союза. Рос с ощущением великой могучей и даже праведной державы, которой можно было безмерно гордиться. История моей страны приводила в неизменный трепет, и я её любил, в том числе за её историю. Мне другой такой страны не надо!.. А Великая война, а пулевое отверстие под лопаткой моего деда! Мой космос был наполнен гордостью, полнотой. Дальше стала разрастаться «чёрная дыра» нигилизма.

«В глазах «новых учителей» русская культура – это «плохая» культура, строить её нужно заново, как бы на пустом месте» – я очень люблю эту цитату большого учёного академика Александра Панченко. Правда, говорил он это применительно к 17 веку, да и «новые учителя» не являются обозначением принадлежности к какой-либо народности. Тогда «плохую» культуру предполагалось исправить через просвещение россов – в наше время на просвещение никто не надеется, его выхолащивают. Процесс вымирания, говорят, естественный. Происходил и происходит он параллельно с растаскиванием остатков былой мощи и богатства великой страны.

Надо расчистить плацдарм – патетически блистал своей риторикой Базаров. Здесь нет ничего, пустота, дикая степь. Один мой знакомый, моложе меня на десять лет, сказал: хочу, чтобы мои дети обязательно жили и учились заграницей. Одиннадцатиклассница с истовой уверенностью как-то заявила, что с окончанием школы обязательно поедет в Чехию учиться: «Тут ловить нечего!» Валить, валить! Пустота разрастается…

Эпос превратился в анекдот. Или так его представили – вот вопрос, вывернули. Развернулась ярмарка, бесконечный шутовской скомороший карнавал, который заскакивает в своём безумном вихре даже и в храм.

Собственно, об этом письмо Прилепина, которое все пытаются вытащить в плоскость антисемитизма, красно-коричневого ксенофобского жала. Это письмо о том, что практически с Русско-Японской началась Столетняя война, в состоянии которой Россия пребывала весь ХХ век и наследие которой разгребает сейчас. Чтобы выстоять в этой роковой схватке страна шла на всевозможные жертвы, она стала коллективным Матросовым, вновь и вновь самоотверженно бросалась на вражеский дзот. Это сражение происходит и поныне, наше Отечество дробят, разрывают его единый телесно-духовный организм, заставляют стесняться наших отцов. Разве об этом можно молчать?!

«Почему я молчу, зачем так долго замалчиваю

то, что и так очевидно и репетируется давно

в планах-играх, в конце которых

мы все, если выживем, превратимся в какие-то безмолвные скобки?» –

так начиналось гонимое стихотворение Гюнтера Грасса.

Андрей Рудалёв, г. Северодвинск