Недавно встретил знакомого доктора, которому уже за пятьдесят, участкового врача, который с какой-то воодушевленной радостью и даже гордостью сообщил, что он, несмотря на занятость, перечитывает собрание сочинений Льва Толстого.
Я поинтересовался, почему наш доктор читает именно этого классика?
«Время пришло — перечитать Толстого!» — ответил сельский врач.
«Почему вы так считаете?» – спросил я.
«В эпоху переоценки моральных ценностей, как никогда важны гуманные и высокодуховные идеи Толстого. Не каждый в силах им следовать, потому что эта моральная «планка» очень высока. Но, все же, необходимо стремиться к тому лучшему, что заложено в идеях Льва Николаевича, в частности к почти забытой идее социального равенства, взаимотерпимости, сохранение Бога в душе человека...»
А что читает в наше время основная масса читателей? Ясное, дело, что вовсе не труды Толстого и других русских и зарубежных классиков.
В 1884 году Л. Толстой в свой статье «Речь о народных изданиях» говорил так:
« уже…лет 30, завелись люди, которые занимаются тем, чтобы сочинять, переводить и издавать книги для грамотного простонародья,— то есть для тех людей, которые и по малограмотности, и по тому обществу, в котором они живут, и по бедности не могут выбирать книги, а читают те, которые попадают им в руки.
Людей, таких издателей,— было довольно много и прежде — особенно развелось их много после воли, и с каждым годом, по мере того как увеличивалось число грамотных, увеличивалось и число сочинителей, переводчиков и издателей и теперь дошло до огромного количества.
Сочинителей, составителей, издателей народных книг теперь бездна, но как было и прежде, так и теперь еще не установилось правильное отношение между читателями из бедного народа и сочинителями и издателями.
Как прежде чувствовалось, что тут что-то не то, так и теперь, несмотря на то, что масса книг издается для народа, чувствуется, что если не все эти книги, то большинство не то, что сочинители, составители и издатели не достигают того, чего хотят, и читатели из народа не получают того, чего хотят».
(Н. Толстой Собрание сочинений в 22 т. — М.: Художественная литература, 1983. — Т. 15Н. Толстой Собрание сочинений в 22 т. — М.: Художественная литература, 1983. — Т. 15)
Чем-то это напоминает ситуацию нынешнего дня – книг много, но все ли полезны и интересны массе читателей, причем крестьян среди этих читателей давно уже нет…
Лев Николаевич продолжает:
«Сытые не знают, что давать, пробуют то, то другое, и голодные, несмотря на свой голод, отворачивают носы от того, что им предлагают. Отчего это так? Я вижу только три причины: одна, что сытые не накормить хотят голодного, а хотят настроить голодного известным, для сытых выгодным образом; другая, что сытые не хотят давать того, что точно их питает, а дают только ошурки, которые и собаки не едят; третья, что сытые совсем не так сыты, как они сами воображают, а только надуты, и пища-то их самих не хороша».
Великий писатель сознает, что народная масса «после воли» изменила свое сознание, у нее, у массы, теперь совсем другие потребности, издатели той поры так же работают ради денежного интереса.
Кстати, небрежность языка современных массовых книг, и прочего коммерческого чтива вполне соотносится с вышеприведенным суждением Льва Толстого. Его сильно огорчает появление литературы 2-го или даже 3-го сорта.
«Другой разряд книг, и самый большой, это ошурки — та пища, которая не годится сытым,— «отдать ее голодным». К этому разряду принадлежат, во-первых, все Пресновские издания — Весельчаки разные, Похождения графа и, во-вторых,— отчего же не сказать правду,— всё решительно, всё забракованное для нас, сытых. Ведь это не шутка, а каждому случалось слышать: я никуда не гожусь, не попробовать ли писать для народа? В этом разряде есть прямо книги, невольно попадающие в народ вследствие ходов народной книжной торговли, но большая часть сознательно пишется нами для народа, то есть пишется людьми, забракованными для нас, но для народа считающимися годными. В этом отделе вся педагогическая народная литература — разные истории и рассказы,— все составленные теми людьми, которые очень хорошо знают про себя и про которых другие знают, что они для нас не годятся, а для народа — не только сойдет, но даже прекрасно. Мы так привыкли к этому, что для народа сойдет то, чего мы не едим, что многие, и я в том числе, и не замечаем всю нелепость такого суждения. То, что для нас, десятков тысяч, не годится, то годится для миллионов, которые теперь сидят с разинутыми ртами, ожидая пищи».
В школьные годы мы в 9-10 классе «проходили», но по-настоящему не читали Толстого. Тогда мы, дети, еще «не доросли» до Толстого, затем, в более зрелом возрасте, примерно в 25 лет те, кто тянулся к духовной пище, принимались с жадностью читать все его произведения, желая найти в них то, чего они прежде не знали.
Мы читаем художественные книги не так, как учебники, в них мы получаем знания совсем другого рода, нам не надо запоминать четыре тома «Войны и мира», зато позже мы продолжаем жить с ощущением знания огромного мира, который нам подарил Л.Толстой.
Книги для детей... Когда современный Филлипок с навороченным мобильником забредает в книжный магазин, что он покупает? Наверняка не «Азбуку» Толстого и не его сказки, а какое-нибудь очередное продолжение нового «Гарри Поттера»... Да и необязательно ребенку заходить в книжный магазин, нужные ему тексты он может скачать с Интернета или у друзей.
И чтобы сказал о нынешних массовых книгах Лев Николаевич, очутись он вдруг в нашем времени? Возможно, книги Пашкова и развлекательное чтиво дореволюционных времен он посчитал бы меньшим злом, нежели книги 21-века с рогатыми демонами на обложках.
Народен ли Толстой в наше время? Несмотря ни на что, несомненно, да! Он думал и творил не для избранного круга лиц, не для «своего» читателя, а для народа, для России. Будь Толстой жив в наше время, возможно, и мир был бы немного другим, более терпимым и справедливым. Обществу сейчас как никогда не хватает именно великого морального авторитета, каким был Толстой во всех своих делах и помыслах.
Александр Титов